prophetesse

Уработалась, уучилась и уездилась по городу (на летней резине!) до совершенно невменяемого состояния усталости, которое лучше всего описать фразой «коза – стеклянные глаза». Так устала, что и поплакать бы, да не выходит. Например, сегодня мне посчастливилось побывать на всех Силикатных проездах города Москвы. Их три, если что. И все три прекрасны, как и обещает их название. И находятся в таком месте - подберите нужную идиому сами, кому какая нравится.

Маша спросила, почему я такая грустная.

- Я не грустная, - говорю, - я просто очень усталая.

Маша погладила меня по голове.

- Дитя мое, - сказала мне дочь, слегка картавя, - тебе надо как-то отдохнуть. Ты себя не бережешь!

Вот тут-то я и заревела.

( Все убираю под кат, т.к. информация эта весьма локального интереса :) )

Сегодня снился деревенский дом, чистый, светлый и теплый; была, как и сейчас, поздняя осень. В доме была мама, я и моя умершая бабушка, в честь которой я Машу и назвала. Бабушка, как всегда при жизни, неспешно и в то же время споро хлопотала по хозяйству, улыбаясь нам. Мама волновалась о Маше, которая вроде бы спала на терраске, и бабушка тихо сказала, что о Маше она позаботится.

Я вышла на крыльцо. Отметила странную вещь: если, находясь в доме, мне казалось, что сейчас день – в окнах был солнечный свет, то при выходе из дома оказалась ночь. Около дома, но все же не слишком близко, а в некотором отдалении, сидели черти в черных ватниках. Черти развлекались в меру сил: ( Read more... )

Перечитывала за обедом «Князя Серебряного» Толстого. Того, который А.К. Честно говоря, у этого Толстого мне больше всего нравятся рассказы про вампиров и новелла (или большой рассказ?) – совершенно забыла название, кажется, «Триста лет спустя». Или как-то похоже, я очень давно читала, случайно взяв эту книгу в библиотеке, куда меня отправили проходить УПК (интересно, сейчас в школах есть это чудесное образование?). Всех остальных учеников отправили изучать компьютерную науку, а меня как существо, офтальмологически непригодное к компьютерной работе, отправили в библиотеку, чему я была несказанно рада. Пустили козла в огород, в общем.

Но я отвлеклась. «Князь Серебряный» - по моему мнению, не самый большой шедевр мировой литературы, но книга мне сейчас досталась любопытная: старая, издания (вот еще один полузабытый факт Советского времени!) УчПедГиза. Было когда-то такое благозвучное издательство. Помимо названия издательства, интересными в этой книги были и картинки, много картинок, с подробностями, деталями. ( про песьи головы )

Две недели я болела по мелочи, а теперь наконец решила не мелочиться, а разболеться по-серьезному. На этот раз ужасно себя жалко, и кажется, болею лишь я одна, и никто меня не жалеет. Жалеют, то есть, но как-то мало и недостаточно. Люди с моей болезнью внушают родственникам и окружающим, как опасно они больны, относятся к себе как к сахарным фигуркам и даже не рожают детей, мол, это опасно. Я же болею, как мышка, и только тихо читаю Лидию Гинзбург, Диккенса, и занимаюсь с Машей.

Кажется, в древнерусской литературе (то есть, в средневековом обществе, а потом уже в литературе) считалось, что каждому сословию положено свое: князь непременно статен, здоров и румян, лицом чист, в плечах широк, в талии – узок. И даже если это длиннорукий коротконогий страшила с надбровными дугами неандертальца, каким был, по всей видимости, Ярослав Мудрый, то и тут жанр побеждает реальность( Read more... )

Вот ведь странно: последнее время моя жизнь проходит в беготне, впрочем, совсем не похожей на мышиную: работа, еще одна работа, чтение Гер… ну, не будем об этом, черновикам работы про Герцена (все-таки написала, извините), семье и периодическим хворям. Однако, если я сажусь и решаю написать что-нибудь о своей жизни, это выливается в какой-то подозрительно жеманный текст. Например, про концерт в Московском доме музыки. Удивительно все же это глубоко сидящее качество: что бы ни происходило в жизни, личные переживания, быт и прочие милые сердцу структуралиста вещи при попытке «записать важное» тут же забываются и уступают место пучеглазым и выспренным новостям «про высокое». Если же делать записи постоянно, то они получаются более или менее равномерными. Но постоянно записывать (вот, кстати, другая крайность – записывать все, решительно все проявления бытовой жизни, включая естественные отправления, чертежи квартир и домов в гостях, малейшие физиологические проявления эмоций, - но для этого надо быть, например, Чернышевским) никак не получается. Вот я и пишу что вспомнится. Например, про концерт в Московском доме музыки, куда я ходила с мамой.( Read more... )

- Длинные проводы, - задумчиво сказала Маша, сидя в машине, когда мы отъехали от детского сада и повернули домой. – Длинные, долгие проводы.

- Господи, - помянула я всуе. – Чьи проводы? Проводы и лишние слезы?

- А ничьи, - ответил ребенок и начал приговаривать заново( Read more... )

Сегодня день наполнен маленькими техническими обманами. С утра за окном какая-то птица чирикала позывными смс – то есть, именно такие звуки издает мой мобильный, когда приходит текстовое сообщение. Что за птица - определить невозможно. Два или три раза я подбегала к телефону, напевая «А кто это нам тут пишет?» и каждый раз удивленно вертела в руках темный аппарат, напоминая самой себе индейца из анекдота про Ниагару.

По дороге от Стромынки до дома встретила 8 (восемь) гаишников – с машинами и без. Большинство из них стояли на разделительной полосе с приборчиками измерения скорости. Какая уж там на Преображенке скорость… Один из них призывно, как мне показалось, вертел палочкой. Вздохнув, я перестроилась и остановилась около него.

- Чево? – хмуро спросил он меня. «Не по инструкции, вообще-то», - подумала я, но решила это не проговаривать.( дальше и еще )

У меня особый талант заводить маленьких поросей; самой же выступать в роли известной бабы. Каких только особей я не прибирала к рукам; недавно же я завела сразу несколько, соблазнившись ценой и разнообразием породы.

Помимо уже многократно упомянутой работы про Герцена, ведения корреспонденции, переводов про шиномонтажки, я завела интернет-магазин.
Но это история долгая, начинать ее надо с ветхозаветных времен, и я напишу ее после.

Последним из поросей оказалась выставка в Крокусе, на которую меня по традиции взяли переводить.

На выставке были все те же лица, что появляются каждый год. Это как круговорот в природе – Новый Год, восьмое марта, лето и выставка.
Отболтав язык на переводе, я села в уголок и, глядя на проходящих мимо посетителей, слушала соседей.

За соседним столиком переговорной менеджер рассказывал страшилки поставщику-итальянцу. Итальянец на свое горе знал русский, поэтому напряженно вслушивался в каждое слово и бледнел.

- А у нас свободы вообще нет, - закуривая и откидываясь на спинку стула, голосом ведущего «Баек из склепа» вещал работник, - все телефоны прослушиваются.

- Как можно! – возмущался интурист.

- Очень даже. Налить Вам еще коньяку? ( дальше )

( +1 )

mr_dufer, я тебе обещала. Так вот они.

Осторожнее: под катом дохлые златоглазики:
( Read more... )

А я тут была в гостях на даче. Ну, чужой даче. Я на таких еще не была. Дача была два этажа вверх и один вниз, с залами в греческом вкусе (со статуями и барельефами), спальнями для гостей с собственныими ванными комнатами, бассейном, картинами и прочими музейными и житейскими радостями. Музейными экспонатами хозяева очень гордились и просили нас приподнимать их (экспонаты, то есть). "Видите, какие тяжелые?" - гордо спрашивали они. "Качество!"

На одном из барельефов была, кажется, сценка из "Метаморфоз" Овидия. Так было написано внизу (хотя странно - ведь "Метаморфозы" ведь сборник мифов, в основном, греческих?) Я обрадовалась узнаванию и решила рассказать историйку про другую поэму Овидия - "Науку любви" (ну, или "Искусство любви"). Мне, однако, дали понять, что это совершенно не интересно. Вот посмотрите картины. Это лучше, чем рисуют в Европе - вон как мех прорисован, каждая ворсинка видна! Как фотография!

Однако, хозяева старались изо всех сил нас приветить. Немного укоряли нас за легкомыслие - пора ведь уже и нам строить свой дом, ведь не юные! И о чем мы только думаем!

На участке был разбит средних размеров ботанический сад - с секвойями, гингко, редкими папоротниками и другими растениями, названия которых я не запомнила.

Так что в какой-то момент я сбежала и снова вошла в роль странноватой мадам с фотоаппаратом.

Иголочные:



( Еще )

Я редко завидую, но если уж начинаю, то сложно остановиться. Я всегда завидовала людям, которые с самого начала знали, что хотят в жизни. Такие люди учатся, спокойно выбирают профессию/университет и занятие, добиваются успехов на выбранном поприще и вообще молодцы. А есть другие, у которых вроде бы и то получается неплохо,и это хорошо, да вот толку от этих занятий и профессий нет, да и радости тоже. А есть только неудовольствие собой и неприкаянность.

И как-то так получилось, что я стала понимать, чего хочу, только к этой дате. Хорошо это или плохо - не знаю. С одной стороны - предыдущее десятилетие можно было бы прожить иначе, с другой - ну грех ведь жаловаться!

И еще: спасибо огромное всем, кто читает мой журнал - и милым френдам, и знакомым! Вы мне очень дороги.

Да, вот еще что: я только совсем недавно поняла, что мечты-то сбываются!

С утра сидела и читала очередные мемуары про Герцена. На этот раз мемуары были особенно интересные: про его ближайшего друга – Огарева. Как ни странно, по этому сборнику мемуаров о Герцене можно составить гораздо более полное впечатление, чем по мемуарам о самом Герцене. Потом я рассматривала картинки, фотографии и другие иллюстрации. Рассматривала и стала думать… о бороде.

Вообще отношение к бороде – интересная тема. Кажется, что взращивание бороды во многом не было просто свободной волей человека: часто это был показатель определенных взглядов – причем совершенно разных, от политических до сугубо интимных. Вот во времена протопопа Аввакума бритье бороды считалось подозрительным, сам же он называл, например, Шереметева «блудолюбным образом». Как написали осторожные комментаторы к «Житию», «бритье бороды тогда имело эротический привкус и стояло в связи с довольно распространенным пороком мужеложства». На полях замечу: «довольно распространенным пороком»!
( Read more... )

Завтра с утра опять туда:



( +4 )

Чуть больше недели я провела в деревне в Рязанской области. Деревня - это вам не дача, там все по-другому.

Обломовщина, про которую нам говорили в детстве, что это зло, отсутствие воли к действию, среда-болото, из которого надобно иметь силы выбраться, и т.п. – все это ерунда.

То есть, книга-то замечательная и очень правдивая, а вот учили нас люди, которые о настоящей деревне не имеют понятия. В настоящей деревне жарким летом совершенно нет никакой возможности что-либо делать. Жара, пахнет нагретым деревом и сеном, под потолком жужжит парочка ленивых мух, тишина, река блестит так, что больно смотреть.

Вокруг ни души, даже петухи молчат, а вперед, до горизонта, и на сколько хватает глаз, идет река, за нею – заливные луга, и дальше лес: ни сел, ни машин, ни людей.
Любое движение дается с усилием, и волновать плотный, горячий воздух не хочется. В доме, в сенях и даже на старом сундуке спят соседские кошки в фривольных позах.
Перешагивая через пятнистую, я задеваю ее ногой, но та не шевелится и даже не открывает глаз – жарко. ( Read more... )

Выложу немного фотографий Сиены. Сиена - небывалой красоты город, но писать я сейчас про него совершенно не могу. Иванов-Разумник вместе с Герценом и Огаревым, а также их исследователи со своими статьями начисто лишили меня способности излагать свои мысли, в том числе на бумаге и иных носителях.

Так что вы просто посмотрите, а потом я еще выложу.

Дорога от Рима в сторону Сиены в числе прочего была замечательна и тем, что большинство названий маленьких городков казалось мне странно знакомым и навевало приятные, но неопределенные ассоциации. Проехав Монтепульчано, я поняла, что все они знакомы мне по винам. Отсюда и ассоциации.

Это вид из окна в отеле в Сиене. Ночью со стороны виноградников раздавался заливистый хор лягушек и сверчков.



Еще:
( +10 )

В добавление к посту про Cinque Terre:

В углу снимка есть дефект - он бывает у широкоугольных объективов - линия горизонта искривляется вниз. Я не стала его исправлять - пусть будет так, как будто именно в этом месте видно, что Земля круглая.



( +8 )

На улице холодно, в газетах пишут, что Майкл Джексон умер. Отчего-то так щемяще жалко и тоскливо. Ужасно жалко, хотя и слово это плохое, но по-другому сказать не получается.
Сделаю-ка я от обратного: выложу самые солнечные фотографии, которые у меня есть. Фото примитивные: просто море, небо и берег, но краски и контрастность на них именно такие, какие были в действительности.

Итак, разные уголки Cinque Terre:



( +10 )

В Ватикане нам, наверное, повезло. Когда мы слезли с Собора Святого Петра, то увидели, что на площади стало особенно много народу, причем народ этот местный и очень взволнованный.
Я сверилась с путеводителем. Путеводитель рассказывал, как всегда, всякие подробности о Бернини и куполе собора, а также о том, что по воскресеньям папа читает проповедь и благословляет молящихся из одного из окон своей резиденции, а она находится направо, если стоять лицом к собору. Обратив своое лицо направо, я увидела, что в резиденции открыли одно из окон и вытащили оттуда алый штандарт. Еще через минуту там показался папа с бумажкой в руке. Молящие заволновались и обрадовались, а папа стал рассказывать о сложной обстановке на Ближнем Востоке. Он еще что-то рассказывал, но я поняла почему-то только про Восток.
Мы тоже обрадовались, я по привычке поцитировала Аввакума (хорошо, что никто поблизости русского языка не знал) и пофотографировала папу.

Вот он:


( +6 )